cotilina (cotilina) wrote,
cotilina
cotilina

Categories:

"Школа злословия"

Отрывок из книги М.И. Чулаки «Живые в памяти моей».
Яншин-флейтист
Дом отдыха Большого театра «Серебряный бор» был весьма популярен среди артистов других московских театров. Привлекала возможность, не выезжая из города, без затей провести денек-другой на природе, в обширном деревянном доме с верандами и соляриями, где царил дух семейности и где всех ожидало внимательное обслуживание и хорошая - без изыска - кухня. А чего еще было желать людям искусства, чьи профессии требовали постоянного изнурительного напряжения на публике? Уж, конечно, не развлечений!
Отдыхал здесь как-то и замечательный артист МХАТа Михаил Михайлович Яншин. В то время он готовился к предстоящей премьере комедии Шеридана «Школа злословия». В этой постановке драматургически важную роль должна была играть песенка «Голубок и горлица никогда не ссорятся», которую сэр Питер (Яншин) и его прелестная жена леди Тизл (Андровская) распевают дуэтом, аккомпанируя себе на флейте и арфе. Их согласные воркования, каждый раз оканчивающиеся бурными ссорами, требовали особенной гибкости музыкального сопровождения, точной расстановки пауз для коротких и разнообразных реплик, а также ряда других чисто импровизационных тонкостей, трудно достижимых при обычной «закулисной» музыке. Поэтому оба талантливейших артиста, видимо, памятуя, что «не боги горшки обжигают», справедливо решили научиться играть на соответствующих инструментах в такой мере, чтобы исполняемая ими песенка стала органичной частью игровой ткани спектакля.
История умалчивает, где упражнялась на арфе Ольга Николаевна Андровская, но Михаил Михайлович Яншин избра для своих флейтовых экзерсисов именно Дом отдыха Большого театра, где, как ему казалось, сам воздух был пропитан музыкой. И он, поселившись в комнате на втором этаже, стал усердно выдувать на своём капризном инструменте начало песенки «Голубок и горлица никогда не ссорятся»…


Упражнения Яншина сразу привлекли внимание других отдыхающих, тем более, что в «Серебряном бору» существовало неписаное правило: не отравлять жизнь окружающих взаимной звуковой разноголосицей. Яншин же об этом не догадывался, а ему (из уважения, что ли?) никто не решался разъяснить, что именно от музыки-то и отдыхают здесь артисты музыкального театра!
И надо же было случиться. Что в то же время в «Сербор» (как сокращенно называли свой Дом отдыха артисты Большого театра) на пару дней заскочил некто Ютсон. Вид он имел, мягко выражаясь, не слишком импозантный, и если в черном пиджачном костюме и при галстуке его еще пускали в Большой театр, то «на природе», в затрапезной одежде, он по всем статьям сильно смахивал на мусорщика, собирающегося приступить к очистке садовых дорожек.
Неоднократно проходя под окнами, откуда доносились дрожащие звуки, Ютсон наконец заинтересовался тем упорством, с каким Яншин добивался исполнительского совершенства, и, поднявшись по скрипучей лестнице, постучал в дверь, за которой в поте лица трудился Михаил Михайлович. Получив разрешение войти, Ютсон переступил порог комнаты и в нерешительности остановился, комкая в руках неопределенного цвета кепочку и не зная, с чего начать разговор. Наконец взор его остановился на блестящем металлическом инструменте, который держал в руках хозяин комнаты.
- И вот на этом вы всё время играете? – спросил Ютсон.
Яншин подтвердил, что именно на ЭТОМ он и играет, и с некоторой даже гордостью продемонстрировал посетителю флейту, усыпанную, словно чешуёй, сложной системой рычажков, клапанов и отверстий.
- А как вы на ЭТОМ играете? – продолжал допытываться Ютсон.
Яншин привел флейту в рабочее состояние, некоторое время прилаживался, и наконец с известной долей отваги извлек вытверженные им четыре начальных звука песенки «Голубок и горлица». При этом пухлое доброе лицо артиста исказилось зверской гримасой, наглядно свидетельствовавшей о тех невероятных усилиях, которые потребовались для звукоизвлечения на этом инструменте.
- А я тоже так смогу? – осмелев спросил Ютсон.
Тут Яншин не выдержал и пустился в пространные рассуждения, что для того, чтобы играть на флейте, нужно не только долго учиться, но еще иметь музыкальные способности, чтобы не сказать больше – талант.
Ютсон внимательно выслушал импровизированную лекцию, покивал головой, пару раз поддакнул и вдруг попросил разрешения самому подуть в флейту, тем более – как он доверительно сообщил Яншину, - что в детстве он небезуспешно пробовал играть на самодельных свистульках.
Яншин был весьма шокирован самонадеянностью пришельца, столь очевидного недотепы, однако он справедливо рассудил, что в данной ситуации лучше всего дать тому возможность лично убедиться в несостоятельности своих музыкальных претензий: пусть-де почувствует разницу между детскими свистульками и благородным продуктом многовекового развития материальной части мировой музыкальной культуры!
… И вот Ютсон держит в руках заинтересовавший его инструмент. Он пробует дуть в него то с одного конца, то с другого, потом, вспоминая как это делал Яншин, направляет сильную струю воздуха поперек трубки – никакого впечатления! Тогда Ютсон делает зверскую гримасу – совсем по Яншину – и дует, дует изо всех сил. Внезапно флейта оживает и отзывается на это насилие звероподобным ревом. А-а, наконец-то! И по мере того как Ютсон все больше привыкает к новой для него «свистульке», звук её устанавливается, выравнивается и, о чудо! – становится благородным, красивым, певучим. Буквально на глазах у потрясенного Яншина происходит удивительное преображение: не мусорщик, а вдохновенный артист стоит перед ним.
Яншин медленно оседает в плетеное дачное кресло. «Кто вы такой?», - едва произносит он, однако, ответа так и не получает: «привидение» уже исчезло, дематериализовавшись так же внезапно, как и возникло.
А тем временем лауреат всесоюзного конкурса, артист оркестра Большого театра Иосиф Ютсон красочно, в лицах рассказывал всем встречным-поперечным, как он нашел верное средство нейтрализовать возмутителя спокойствия, нарушавшего установленный распорядок. И тем способствовал очищению среды обитания «серборцев» от засорения её вредными для самочувствия музыкантов звуковыми примесями.

А вот и сюрприз для вас: та сама песенка!





Tags: Музыка, театр, юмор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments