cotilina (cotilina) wrote,
cotilina
cotilina

Categories:

Кристоф Дюмо: "Я больше не хочу ничего доказывать"



Вот Дюмошино интервью про Чезаре:
Про то, почему его не зовут на титульную партию. Про Ла Скалу, Корелли, Мету, про фальцет...
Мечтаю перевести.

UPD: Вот, как смогла:

Bernard Schreuders, 31 октября 2019г.

Но что же случилось с Кристофом Дюмо? Его Полинессо буквально растрепал нас (nous avait littéralement décoiffé) в прошлом сезоне в Парижской филармонии, и мы хотели услышать это вновь на сцене, ради свежего впечатления. Но его дебют в Ла Скала в Giulio Cesare только подтверждает метаморфозы молодого контртенора, которого мы встретили около пятнадцати лет назад.
Мы нашли его между двумя представлениями в Оперном кафе, чтобы поговорить урывками.

Чем для Вас был Ла Скала до этого спектакля?

Это было недоступно. Я не думал, что смогу спеть этот репертуар, хотя большинство оперных театров ставят это. Я только что дебютировал в Венской Staatsoper, которая тоже не обязательно имеет привычку к произведениям в стиле барокко. Это неизбежно сейчас. Конечно, всё предпочтение отдаётся известным произведениям. В последний раз Giulio Cesare ставили в Милане в 1956 году, и Корелли пел Сесто. Это было совсем не плохо! Мне бы хотелось это услышать.
Публика очень хорошо нас принимала. Я был очень удивлен, потому что ожидал, что контртеноры, в частности, будут освистаны. Но получилось совсем наоборот, это был большой успех. Также был страх не быть услышанным в этом зале. В партере всё звучит довольно глухо, но как только вы немного подниметесь, там акустика действительно прекрасная. Декорации сначала довольно открытые, что нелегко, но мы знаем, что есть точки, где будет хорошее звучание, например, точка Каллас. Я сделал это! Я пел в Ла Скала! И я вернусь в следующем году...

Мы ещё вернемся к этому. Если Вы уже пересекались с Сесто Филиппа Жарусски и Клеопатрой Даниэль де Низ, разве это не была Ваша первая встреча с Цезарем Бехуна Меты?

Нет! Я пел своего первого Толомео с Бехуном в 2004 году в Питтсбурге. Вот почему я сказал, что этот будет моим последним: пятнадцать лет спустя, я вновь пою с Бехуном. Круг замкнулся, но я начинаю снова ещё раз.

Я думал, Вы уже выключили счетчик...

Нет, это забавляет меня, я думаю, что в конце этого спектакля я буду в своем 139-м воплощении, не считая общих. Мне этого достаточно [смеется].

Объединение двух таких темпераментов, подобных Вашему и Бехуна Меты, в антагонистических ролях априори взрывоопасно...

Да, но в то же время у нас есть только одна совместная сцена. Мы снялись во многих постановках, но в таких ролях, где мы на самом деле мало встречаемся на сцене, что разочаровывает, потому что это контртенор, которого я обожаю. Я тоже вырос с этими записями, и я помню его первый альбом, когда он был еще ребенком. Если мне скажут: в пятьдесят два ты все ещё будешь так петь, я немедленно это подпишу!

Когда я слышал, как он исполнял Орфея Глюка в прошлом сезоне в Берлине, меня также поразило его вокальное здоровье...

Голос не качался, и его звукоизвлечение безупречно. Мы понимаем, насколько разной может быть техника у контртеноров. Я думал: он никогда не поёт грудным голосом, но он все еще слышен в нижнем регистре, и это невероятно. Это частая проблема контртеноров, иногда даже в среднем регистре нужен грудной звук, но Бехун все поёт фальцетом, и голос звучит повсюду.

У Альфреда Деллера также был очень протяжный фальцет в нижнем регистре, очевидно, он не выступал в спектаклях и не был именно оперным певцом...

Да, у Деллера тоже была эта особенность. Как и у многих из первых контртеноров. Сейчас эта тенденция меняется.

Как Вы обновляете (возрождаете) Толомео?

Это не от меня зависит, это решает постановщик. У меня есть собственное представление о персонаже, но я не хочу вмешиваться в режиссерскую работу. Кто я такой? Если он спросит меня, то я готов дать свое видение, но если от меня ничего не требуют, я оставляю за собой право самому интерпретировать свою роль.

Вы сказали мне, что в Глайндборне Дэвид МакВикар дал Вам довольно свободы, так что этот Толомео многим обязан...

Да. На самом деле он приехал и сказал нам: я не знаю, что я собираюсь делать, но мы будем думать и работать вместе. Более того, если бы у нас не было Даниэль де Низ, в этом спектакле не было бы так много хореографии. Тут довольно много вольностей. Я тоже был молод, мне было двадцать пять лет, и я был довольно гибким. Мы возобновили эту постановку в Глайндборне в прошлом году, и я снова сделал сальто, но с чуть меньшей грацией - всё таки тут на двадцать пять килограммов больше! С точки зрения обновления себя, это зависит прежде всего от того, что хочет режиссёр. Я спел много спектаклей, где Толомео зачастую был капризным подростком... В этом спектакле с Робертом Карсеном это совсем другое дело, у меня уже есть эта борода [очень густая] ...

Действительно, мы могли бы принять Вас за Жана Рондо!

Это то, что мне сказал Филипп Жарусский, но мне до него далеко, даже если я отращу волосы. Я играю взрослого Толомео. В Зальцбургской версии с Патрисом и Моше было тоже очень интересно, сценически мы пошли намного вглубь вещей... Это было по-другому. Здесь Толомео более взрослый, более значительный. Клеопатра тоже. Мы говорили об этом с Даниэль, каждому потребовалось пятнадцать лет, у нас нет одинакового способа двигаться на сцене, и вокально мы тоже изменились. Стареем.

В то же время Вы вернетесь в Милан в следующем сезоне, чтобы спеть Нерона в возобновленной «Агриппине». Роберт Карсен отправился в Вену, где будущий император ходит в плавках по краю бассейна. Когда мы увидели, как Мариам Клеман раздевала Вас в "Ясоне" Кавалли, неудивительно, что Вы забрали роль, созданную Джейком Ардитти...

Сейчас больше... Время сделало свое дело!

Мы собираемся снова одеть Нерона?

Нет, прежде мне нужно вернуться в спортзал. Да, есть эта знаменитая сцена ...

С гитарой...

Вот и все, я буду на заднем плане, я мог бы просто поработать немного над плечами и грудными мышцами, этого будет достаточно. Мы забываем про упражнения для пресса.

Кроме шуток, меня удивило то, что Вы берётесь за роль Нерона: станет ли альт меццо?

Я выигрываю в верхушках, это точно, и я могу позволить себе некоторые каденции, которых я не пел раньше, но будут транспозиции, на тон. Последнюю арию («Come nube»), по идее, я должен петь без транспозиции. Это часто делали в те времена. Это был Роберт, который спросил меня, свободен ли я, и я ответил, что да - для Оттона. Но он хотел позвать меня петь Нерона. Я объяснил ему, что мне нужно посмотреть с дирижером, могу ли я транспонировать. Я позвонил Джанлуке [Капуано], и он сказал, что проблем нет. Тем не менее, есть еще много певцов, которые транспонируют. Я продолжаю работать, чтобы достигнуть верхних нот в возможном варианте, чтобы однажды спеть Нерона в «Коронации Поппеи». Надежда заставляет жить ...

Это довольно напряженно, от начала до конца...

Да, работа есть, но мой голос уже расширяется. Вы должны ставить цели в жизни, и это одна из них. И потом, мы не всегда можем получить то, что хотим, но мы, по крайней мере, заслужили право попытаться.

Действительно, Ваш голос значительно расширился. Слушая, как Вы исполняете Полинессо в Парижской филармонии в прошлом сезоне, я был очень удивлен: у Вас не тот же самый голос, как пятнадцать лет назад. Я не единственный, кто это заметил. Это просто нормальное созревание инструмента?

Я изменился технически. Был критический период, где-то в 2008-2009 годах, когда я спел своего первого Орландо. Я начал петь в значимых залах и, как и у любого молодого певца, у меня было только одно желание: чтобы меня услышали. Я проталкивался, но не всегда адекватно. Было необходимо, чтобы я больше передавал звук в маску, чтобы я работал и над переходами, и над грудным звуком. Я работал, чтобы заставить себя услышать, без необходимости форсировать свой голос и не уставая. Это правда, что довольно много людей сказали мне, что голос сильно изменился. Я больше не пел слишком тяжелые роли, и я смог сохранить некоторый боевой запас, чтобы не сгореть слишком быстро. Прошло уже восемнадцать лет, а я все еще здесь, я чувствую себя хорошо вокально, и я все еще надеюсь быть тут через пятнадцать лет.

Вам уже исполнилось сорок лет или только будет? Биографии остаются неточными и указывают, что Вы родились в 1979 году...

Это будет скоро, в декабре. Я дебютирую в Ла Скала до моего 40-летия! Я счастлив.

Я задал Вам этот вопрос, потому что Дэвид Дэниелс, когда ему было 43 года, сказал мне, что он чувствует себя сильнее и выносливее, чем в тридцать. Это и Ваш случай?

Я тоже так думаю, и ещё потому что у меня есть дети. Это изменило меня. Я прибавил в весе, (тут я поняла смысл, но не знаю как перевести: j’ai fait une couvade à chaque enfant - см: Une couvade - синдром кувад или синдром "беременного" мужчины) я сделал прикрытие для каждого ребенка, - пять килограммов на ребенка, поэтому я прибавил пятнадцать килограммов. Я также бросил курить пять лет назад. Вес действительно многое сделал, но также и факт возвращения в спорт, хотя через полтора года это сложнее.
Это мой восьмой спектакль за год. Я собираюсь немного притормозить. Важно знать, что вы хотите вокально.
Работа над Полинессо принесла мне много пользы. Про Толомео, я думаю, я Вам уже говорил, это утомительно. В расписании есть все эти изменения, даже если мы над ними работаем, это резкие изменения, и всех вокруг не зовут Франко Фаджоли [смеется].
Приступая к "Орландо" в Театре ан дер Вин, я думал, буду ли я после спектакля утомлён, или совсем нет. Когда роль серьезная, когда она остается центральной, ты все время на сцене, и нет времени, чтобы вернуться в артистическую и разогреть голос, задаваясь вопросом, а он все ещё есть? Я думаю, это также и большая проблема второстепенных ролей: мы всегда разогреваем наши голоса. Теперь я избегаю этого. Если есть голос, он всегда будет, когда мы вернемся на сцену через полчаса.

У Вас больше уверенности сегодня...

Да, но также я не хочу больше ничего доказывать себе. Нравится кому или нет то, что я делаю, ну и ладно, я отдаю себя и получаю удовольствие.

Видя, на что способен маркетинг, даже в классике, я не могу не думать, что если бы Кристоф Дюмо начал сегодня, они бы сыграли на его телосложении и его спортивном виде чтобы "раскрутить" его...

Я думаю, я вижу, куда Вы клоните ...

Вы сбежали.

Да, потому что я этого хотел. Хотя режиссеры использовали определенную ловкость на сцене. Здесь меня попросили перевернуться снова. Я сказал хореографу, что уже не тот возраст.
В то же время, пятнадцать лет назад, мы не наделали много шума. Но вечером после премьеры одна дама сказала мне: «Это невероятно, это первый раз, когда я вижу певца, который делает отжимания во время пения!» Я только что сделал два отжимания, прежде чем петь. В Ла Скала публика, вероятно, не привыкла видеть подвижные постановки. Статичность в опере всегда наводит на меня тоску. Маркетинг также развивается с помощью социальных сетей, это наше время, все молодые певцы вынуждены проходить через это. Лично меня это не интересует. Социальные сети в конечном итоге показывают только яркую сторону вещей, но как насчет настоящей работы?

Пятнадцать лет назад Вы объяснили мне, что Вам нравятся роли злодеев, потому что они более объёмные, более выпуклые. В оратории Кальдара «Смерть Авеля», воскрешенной в Зальцбурге, Вы, естественно, были не Авелем, а Каином...

Совершенно верно, но в конце концов, то, что характеризует эту особенность роли, возможно, также является своего рода человеческой природой и прямотой. Толомео меня начинает немного пресыщать, но зато Полинессо - это действительно приятно. Это также может быть потому, что я повзрослел. Я ценю тот факт, что персонаж играет главную роль в интриге, что история существует благодаря ему.
В музыкальном плане он также значительно богаче, чем Толомео. Я очень люблю петь эту роль и видеть, как такие режиссеры, как Кристоф Лой и Дэвид МакВикар, делают совершенно разные вещи.

"Сан Джованни Баттиста" Страделлы, которого Вы исполните в Амстердаме в 2020 году, - это нечто другое. Персонаж, оживленный горячей верой, но все держит внутри...

Да, мы уже исполняли это в Зальцбурге два года назад, с Collegium 1704. Это полностью изменилось на этот раз. Я могу показать что-то еще, воплощая этот тип персонажа. Но будьте осторожны, держать всё в себе не означает мягкость. Музыка Страделлы прекрасна, и я всегда мечтал спеть ее, с тех пор как Жерар Лен посвятил ему свой альбом. Я желаю возобновить программу, возможно, это будут гастроли. Хотелось бы больше выступать с концертами, исполнять Страделлу, а также Калдара, и немного меньше оперы. Я также смогу петь Оттона в "Агриппине", роль, которую я не исполнял уже пятнадцать лет. Ещё я возобновлю "Орландо" Клауса Гута в 2023 году, и эта партия меня очень интересует. Конечно, она самая сложная, какую я мог исполнить.

Кроме того, эта роль занимает особое место в Вашей личной мифологии, именно она, в интерпретации Джеймса Боумена, раскрыла Вам возможности голоса контртенора...

Это правда. Я также считаю, что это выше всего, что создал Гендель. Психологически и физически это требует многого. Просматривать эти видео сумасшествия в течение месяца репетиций, чтобы найти идеи и вынашивать своё видение, это все было действительно изматывающим. Не получилось выйти невредимыми.
Я бы также хотел спеть Чезаре. Мне много раз отказывали, потому что я был слишком худой, недостаточно старый, но мне будет сорок, и моё телосложение изменилось. Я сделал это только один раз, благодаря Жан-Клоду Мальгуару ...

В Tourcoing, с Соней Йончевой...

Да, это было ещё до бурного взлёта её карьеры.Также я исполню Андронико в "Тамерлано", но в концертной версии. Как и Оттона, чья музыка великолепна тогда как результат часто очень слабый. Тоже в "Коронации Поппеи", кстати ...

Им помыкают, он козел отпущения для других...

Да, но он должен быть в состоянии существовать, на самом деле часто это слабак, рохля, которым пользуются другие. Оттон всё-таки генерал армии. У него есть не только эта власть, но и возможность решения, он хозяин своей жизни. Это не потому, что им помыкают, что он должен быть слабым.
Андроник получил прекрасную музыку, но защищать его сценически очень сложно. Чтобы выбрать, я бы взял Тамерлано, даже если у него меньше арий, и они менее интересны, кроме «A dispetto». Больше хочется играть Тамерлано, чем Андроника.

Вы очень удивлялись, когда спектакль Пьера Оди в La Monnaie был возобновлен?

Да, это была красивая постановка, очень ориентированная на театр. Оттон также позволит мне показать что-то еще. Я дал сольный концерт в Геттингене в мае, и критик, который никогда не интересовался моей работой, был удивлен, что мой голос был в состоянии исполнять и pianissimi, и mezza voce и что он имеет и другие цвета. Но такая роль, как Толомео, не давала мне возможности показать это. Это вызов на ближайшие пятнадцать лет.

Хотели бы Вы сыграть более лирические роли, такие как Бертаридо?

Бертаридо я обожаю. Я также мечтаю спеть Орфея.

Какой вопрос Вы бы хотели, чтобы я Вам задал?

Совершенно не знаю. Это Вы журналист [смеется].

Почему Вы не любите давать интервью?

Потому что я не люблю говорить о себе. Всё просто.
Tags: christophe dumaux, counter'атака, giulio cesare, Гендель, Кристоф Дюмо, Опера, барокко
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments